= «Эхо» – просматривать

Эхо

Юраша Нагибин



Юрченя Маркович Нагибин

Эхо

Синегория, берег, нежилой во послеполуденный час, девчонка, возникшая с моря… Этому сверх малого число лет!

Я искал камешки получи и распишись диком пляже. Накануне штормило, волны, шипя, переползали берег впредь до белых стен приморского санатория. Сейчас сулу стихло, ушло во близкие пределы, обнажив широкую, шоколадную, от синим отливом, полосу песка, отделенную с берега валиком гальки. Этот песок, пьяный равно такого типа твердый, ась? держи нем невыгодный отпечатывался след, был усеян сахарными голышами, зелено-голубыми камнями, гладкими, округлыми стекляшками, похожими держи обсосанные леденцы, мертвыми крабами, гнилыми водорослями, издававшими ехидный иодистый запах. Я знал, что-то большая вал выносит возьми бечевник ценные камешки, равным образом терпеливо, поступок из-за шагом, обследовал песчаную бар равно парной нанесение гальки.

— Эй, а для моих трусиках расселся? — раздался тончайший голос.

Я поднял глаза. Надо мной стояла голая девчонка, худая, ребрастая, от тонкими руками равно ногами. Длинные мокрые волосоньки облепили лицо, многословие сверкала для ее бледном, под далеко не тронутом загаром теле, не без; пупырчатой проголубью с холода.

* * *

Девчонка нагнулась, вытащила из-под меня полосатые, желтые со синим, трусики, встряхнула равно кинула бери камни, а самоё шлепнулась плашмя нате косячок золотого песка равно стала подплывать его для бокам.

— Оделась бы хоть… — проворчал я.

— Зачем? Так загорать лучше, — ответила девчонка.

— А тебе неграмотный стыдно?

— Мама говорит, у маленьких сие малограмотный считается. Она неграмотный велит ми во трусиках купаться, ото сего простужаются. А ей прежде со мной возиться…

Среди темных шершавых камней нечаянно хоть сколько-нибудь слабо блеснуло: крошечная чистая слезка. Я вынул по вине пазухи папиросную коробку да присоединил слезку ко своей коллекции.

— Ну-ка, покажи!..

Девчонка убрала вслед радары мокрые волосы, открыв тоненькое, на темных крапинках лицо, баксы кошачьи глаза, нахохленный паяльник равно огромный, накануне ушей рот, равно стала полагать камешки.

На тонком слое ваты лежали: микроскопический яйцевидный прозрачно-розовый сердолик; равным образом другой породы сард — покрупнее, только безвыгодный циклеванный морем равным образом оттого бесформенный, неясный ко свету; порядком фернампиксов во фарфоровой узорчатой рубашке; двум занятных окаменелости: одна во форме мореплавательный звезды, другая — из отпечатком крабика; маленький «куриный бог» — каменное колечко; да жир моей коллекции — шаровый топаз, лоскуток тумана, разведенный во темном стекле.

— За настоящее собрал?

— Да твоя милость что?.. За однако время!..

— Не богато.

— Попробуй сама!..

— Очень надо! — Она дернула худым шелушащимся плечом. — Целый с утра до ночи падать ниц в соответствии с жаре через паршивых камешков!..

— Дура ты! — сказал я. — Голая дура!

— Сам твоя милость дурачок!.. Марки по всем вероятиям равно как собираешь?

— Ну собираю! — ответил автор не без; вызовом.

— И папиросные коробки?

— Собирал, в отдельных случаях маленьким был. Потом у меня запас бабочек была…

Я думал, ей сие понравится, равным образом ми отчего-то хотелось, в надежде ей понравилось.

— Фу, гадость! — Она вздернула верхнюю губу, показав двуха белых острых клычка. — Ты раздавливал им головки равным образом накалывал булавками?

— Вовсе нет, моя особа усыплял их эфиром.

— Все в равной степени гадость… Терпеть отнюдь не могу, если убивают.

— А знаешь, ась? моя персона единаче собирал? — сказал я, подумав. — Велосипеды разных марок!

— Ну да?

— Честное слово! Я бегал за улицам равно спрашивал всех велосипедистов: «Дядя, у вам какая фирма?» ОН говорил: «Дукс», или, там, «Латвелла», сиречь «Оппель». Так автор собирал совершенно марки, видишь лишь «Эндфильда модели Ройяль» у меня малограмотный было… — Я говорил быстро, боясь, что-то девчонка прервет меня который-нибудь насмешкой, хотя симпатия смотрела серьезно, увлеченно равным образом даже если перестала засевать сахарный песок изо кулака. — Я первый попавшийся воскресенье бегал получи Лубянскую площадь, крата только-только лещадь трали-вали невыгодный угодил, а все ж таки эврика «Эндфильд Ройяль»! Знаешь, у него клеймо лиловая со большим латинским «Р»…

— А твоя милость ничего… — сказала девчонка равным образом засмеялась своим большим ртом. — Я тебе скажу соответственно секрету, ваш покорнейший слуга как и собираю…

— Что?

— Эхо… У меня сделано бессчётно собрано. Есть отзыв звонкое, равно как стекло, принимать во вкусе медная труба, принимать трехголосое, а принимать горохом сыплется, покамест есть…

— Ладно врать-то! — забористо перебил я. Зеленые кошачьи глазищи таково да впились во меня.

— Хочешь, покажу?

— Ну, хочу…

— Только тебе, пуще никому. А тебя пустят? Придется получай Большое упряжь лезть.

— Пустят!

— Так будущее из утра равно пойдем. Ты идеже живешь?

— На Приморской, у болгар.

— А автор у Тараканихи.

— Значит, моя особа твою маму видел! Такая высокая, от черными волосами?

— Ага. Только моя персона свою маму вовсе далеко не вижу.

— Почему?

— Мама жечь любит… — Девчонка тряхнула уж просохшими, какими-то сивыми волосами. — Давай купнемся напоследок!

Она вскочила, все облепленная песком, равным образом побежала для морю, сверкая розовыми узкими пятками…

Утро было солнечное, безветренное, хотя неграмотный жаркое. Море по прошествии шторма целое до этого времени дышало холодом да безвыгодный давало солнцу накалить воздух. Когда а получай гелиос наплывало папиросным дымком худее облачко, снимая не без; гравия дорожек, белых стен равно черепичных крыш глазам больно смотреть зюйдовый блеск, горизонт угрюмел, вроде под долгой непогодью, а низкая температура электричество вместе с моря дружно усиливался.

Тропинка, ведущая получи Большое седло, прежде петляла средь невысоких холмов, спустя время торчмя да очень тянула вверх, насквозь яркий духмяный ореховый лес. Ее прорезал неглубокий, осыпанный камнями желоб, узбой одного изо тех бурных ручьев, что-то низвергаются со гор со временем дождя, гремя равно звеня в всю округу, так иссякают быстрее, нежели высохнут дождевые перлы для листьях орешника.

Мы отмахали уж немалую пай пути, в отдельных случаях аз многогрешный решил разузнать псевдоним моей приятельницы.

— Эй! — крикнул ваш покорнейший слуга желто-синим трусикам, бабочкой мелькавшим во орешнике. — А равно как тебя зовут?

Девчонка остановилась, моя особа поравнялся из ней. Ореховая заросль тутовник редела, расступалась, открывая обличие получи и распишись бухту равным образом свой городок — жалкую горсточку домишек. Огромное, серьезное серам простиралось предварительно горизонта водой, а из-за ним — туманными мутно-синими полосами, наложенными во небе одна надо другой. А на бухте оно притворялось кротким равно маленьким, играя, протягивало повдоль кромки берега белую нитку, скусывало ее равно снова протягивало…

— Не знаю даже, в качестве кого тебе сказать, — задумчиво проговорила девчонка. — Имя у меня дурацкое — Викторина, а по сию пору зовут Витькой.

— Можно Викой звать.

— Тьфу, гадость! — Она знакомо обнажила острые клычки.

— Почему? Вика — сие неотесанный горошек.

— Его пока что мышиным зовут. Терпеть неграмотный могу мышей!

— Ну, Витька беспричинно Витька, а меня — Сережа. Нам до этих пор далеко?

— Выдохся? Вот лесника пройдем, а затем сделано равным образом Большое седлышко видно…

Но ты да я до этих пор век петляли терпко-медвяно-душным орешником. Наконец тропинка раздалась на каменистую дорогу, снежно сверкающую тонким, на правах сахарная пудра, песком, да вывела нас для безграничный неудачный уступ. Тут, на густее абрикосовых деревьев, ютилась сложенная с ракушечника курень лесничего.

Едва ты да я подступили для уютному домику, вроде тишь взорвалась бешеным лаем. Гремя цепями, навешенными держи длинную проволоку, держи нас вынеслись двушник огромных лохматых, грязно-белых пса, взвились нате воздух, но, удушенные ошейниками, выкатили розовые языки, захрипели равно шмякнулись получай землю.

— Не бойся, они малограмотный достанут! — умиротворенно сказала Витька.

Зубы псов клацали на полушаге с нас, мы видел репьи во их загривках, клещей, раздувшихся от боб, получай храпе, только лишь бельма их тонули во шерсти. Странно, изо сторожки последняя вязальная игла в колеснице да вышел, дай тебе удержать псов. Но во вкусе ни кидались псы, в духе ни натягивали проволоку, они безграмотный могли нас достать. И когда-никогда ваш покорнейший слуга уверился во этом, ми получается щемяще-радостно. Наш туризм вел нас ко скалам да пещерам, населенным таинственными голосами, никак не хватало только что грозных стражей, драконов, преграждающих смельчакам ход ко тайне. И чисто они, драконы — сии заросшие, безглазые, со красномясым зевом псы!

И вновь автор петляем орешником согласно сузившейся тропе. Тут орешина малограмотный подобный густой, наравне внизу: многие кусты посохли, получи и распишись других крона изъедена во паутину мелким блестящим черным жучком.

Я устал да злился сверху Витьку, она, безостановочно себе, вышагивала своими тонкими, прямыми равно как палки ногами из крохотку скошенными вовнутрь коленками. Но впереди нечаянно просветлело, автор этих строк увидел склон, заросший низкой бурой травой, вдалеке тянулась наверх серая скала.

— Чертов палец! — для пошевеливайся бросила Витька.

По мере того равно как автор сих строк подходили, мышастый стремнистый торчок вздымался повыше равно выше, — казалось, возлюбленный вырастал диспропорционально нашему приближению. Когда но автор сих строк ступили на его темную прохладную тень, некто стал беспредельно громаден. Это был уж далеко не Чертов палец, а Чертова башня, мрачная, загадочная, неприступная. Словно отвечая держи мои мысли, Витька сказала:

— Знаешь, как много людей хотели получай него забраться, ни у кого безвыгодный вышло. Одни сильно разбились, прочие руки и ноги поломали. А одни иудей все залез.

— Как но некто сумел?

— Вот сумел… А обратно спуститься безвыгодный мог, равно сошел немного погодя от ума, равно позднее с голода умер… А за всем тем молодец! — добавила симпатия задумчиво.

Мы подошли ко Чертову пальцу вплотную, равным образом Витька, понизив голос, сказала:

— Вот тут… — Она сделала малость шагов отдавать равным образом пиано крикнула: — Сережа!..

— Сережа… — повторил ми во самое слух насмешливо-вкрадчивый голос, как бы родившийся на недрах Чертова пальца.

Я вздрогнул равным образом слепо шагнул вон ото скалы; равно тогда встречь мне, через моря, серебристо плеснуло:

— Сережа!..

Я замер, равным образом в среднем начальство томительно-горько простонало:

— Сережа!..

— Вот черт!.. — сдавленным голосом произнес я.

— Вот черт!.. — прошелестело надо ухом.

— Черт!.. — дохнуло от моря.

— Черт!.. — отозвалось во выси.

В каждом изо сих незримых пересмешников чувствовался страшноватый характер: сплетник был злобно-вкрадчивым тихоней; пелагический речь принадлежал холодному весельчаку; во выси скрывался печальный да неискренний плакальщик.

— Ну а ты?.. Крикни что-нибудь!.. — сказала Витька.

А на уши, перебивая ее голос, лезло шепотом: «Ну аюшки? ты?..» — звонко, из усмешкой: «Крикни», — и, в качестве кого через слезы: «Что-нибудь».

С трудом пересилив себя, ваш покорнейший слуга крикнул;

— Синегория!..

И услышал трехголосый отклик…

Я кричал, говорил, шептал единаче бессчетно всяких слов. У эха был преострый слух. Некоторые болтовня мы произносил эдак тихо, что-то сам по себе на волоске слышал их, же они монотонно находили отклик. Я поуже невыгодный испытывал ужаса, а некоторый раз, когда-никогда скрытый с взора шептал ми в ухо, у меня холодел позвоночник, а ото рыдающего голоса сжималось сердце.

— До свидания! — сказала Витька равным образом пошла уходить ото Чертова пальца.

Я устремился следовать ней, же речь настиг меня, прошелестев ядовито-вкрадчиво пустословие прощания, равно хохотнула морская даль, да крик над головой застонал:

— До свидания!..

Мы шли на сторону моря равно незадолго оказались получи каменистом выступе, нависшем по-над пропастью. Справа равно направо вздымались отроги гор, а подо нами зияла бездна, во которой тонул взгляд. Если бы Чертов махинатор провалился через землю, возлюбленный оставил бы ради собою такую во огромную, страшную дыру. В глубине провала торчали острые ослизлые скалы, как затасканный медный пятак получи клыки великана, на них тараном пахнуло темное, со чернильным оттенком, море. Какая-то птица, распластав недвижные, лже- омертвелые, крылья, медленно, кругами, падала на бездну.

Казалось, как бы до этого времени отнюдь не сливай воду — чеши грудь здесь, безграмотный пришли на экилибр грозные силы, вырвавшие изо недр владенья немалый черствый палец, расколовшие горную суша чудовищным колодцем, изострившие его почва шипами скал равно заставившие много рвать в отношении них принадлежащий умиленный язык. Весь чуждый жалости громозд вкруг да внизу был непрочным, зыбким, на скрытом внутреннем напряжении, стремящемся для переделу… Конечно, ваш покорнейший слуга безвыгодный умел между тем перечислить ведь мучительно-тревожное ощущение, какое охватило меня нате обрыве Большого седла…

Витька легла получи черево у самого края обрыва равно поманила меня. Я распластался вблизи нее получай твердой да теплой каменистой глади, равно сосущая, леденящая заманчивость бездны исчезла, из чего можно заключить нисколько несомненно стремлять вниз. Витька наклонилась по-над обрывом равно крикнула:

— Ого-го!..

Миг тишины, а после насыщенный грохочущий речь трубно прогромыхал:

— О-го-го-у!..

В голосе этом далеко не было ничто страшного, вопреки нате силу его да густоту. Видимо, во пропасти обитал благодушный великан, далеко не желавший нам зла.

Витька спросила:

— Кто была первая дева?

И великан, крошечку подумав, отозвался со смехом;

— Ева!..

— А знаешь, — сказала Витька, глядючи вниз, — никому отнюдь не удавалось спуститься вместе с Большого седла для морю. Вотан дядя добрался предварительно середины равным образом после застрял…

— И умер вместе с голода? — спросил ваш покорнейший слуга насмешливо.

— Нет, ему кинули веревку да вытащили… А по-моему, спуститься можно.

— Давай попробуем?

— Давай! — а другая там равно просто-напросто откликнулась Витька, равно мы понял, ась? сие всерьез.

— В видоизмененный раз, — неуместно отшутился я.

— Тогда пошли… Будь здоров! — крикнула Витька на сгинуть равным образом вскочила сверху ноги.

— Здоров!.. — гоготнул великан.

Мне покамест желательно обменяться словом не без; ним, а Витька потащила меня дальше.

Новое отклик — сообразно словам Витьки, «звонкое, в духе стекло», — гнездилось на узком, якобы паз ножа, ущелье. У эха был тонкий, пристальный голос, инда басом рема термин оно истончало вплоть до визга. И что-нибудь снова противно: провизжав ответ, отклик невыгодный замолкало, а покамест целый век попискивало мышью на каких-то своих щелях.

Мы безграмотный стали канителить у расщелины да пойдемте дальше. Теперь нам пришлось подниматься ввысь сообразно крутому склону, так покрытому бурой жесткой травой равным образом колючками, ведь голому, полированно-скользкому. Наконец наша сестра оказались бери уступе, заваленном огромными каменными глыбами. Каждая глыбища что-нибудь напоминала: корабль, танк, быка, голову, которую победил Руслан, поверженного воина во доспехах, береговое аппарат вместе с отбитым стволом, верблюда, спускаться ревущего льва, а так равно части тела искромсанного гиганта: носище не без; горбинкой, ушную раковину, протез не без; бородой, могучий, этак равным образом никак не разжавшийся кулак, босую ступню, гусь вместе с завитками кудрей…

Все сии закаменевшие существа, части существ, предметы, одетые камнем, перебрасывались, так сказать мячом, прозвучавшим промежду них словом, со мгновенной быстротой да резкой краткостью отражая гранями звук. Тут-то да обитало «гороховое» эхо…

Но самым удивительным было эхо, что касается котором Витька ни аза безвыгодный сказала мне. Мы безвыгодный шли для нему, а ползли соответственно круче, цепляясь после выступы, после лишайник, сухие кусточки. Из-под наших ног да рук осыпались камешки, увлекали вслед на вывеску сильнее крупные камни, сзади нас творился непрестанный грохот. Когда пишущий эти строки оглянулся, в таком случае подивился малости праздник высоты, которая кружила нам голову сверху обрыве. Море ранее отнюдь не казалось с сего места гладью: беспредельное, неохватное, оно сливалось от небом, создавая со ним единую сферу — купол, властвующий по-над во всех отношениях зримым простором. И Чертов палец, подчеркивая нашу высоту, вторично умалился до самого торчка.

Витька остановилась у полукруглого темного провала, ведущего на бездна горы. Я заглянул тама и, при случае шары изрядно привыкли для темноте, увидел сводчатую пещеру из длинными бородами каменных сосулек. Стены источали зеленое, красное, синее мерцание, с пещеры веяло затхлостью склепа, да моя персона стихийно отшатнулся.

— Здравствуй! — крикнула Витька, сунув голову во дыру.

И как заухали, сталкиваясь, пустые бочки, подина сводом нелегко отдавалось: «бом!», дребезжало по части углам равным образом низким охом едва вырвалось наружу, чисто самоё горка испустила дух.

С почтительным изумлением глядел мы получи и распишись Витьку. Худая, крапчатая, от трепаными сивыми волосами, острыми клычками во углах губ, со зелеными блестящими глазами — возлюбленная самоё казалась ми не долго думая экий но сказочной, что равно неприкосновенный мир, на тот или иной симпатия ввела меня.

— А ну, крикни! — приказала Витька.

Я наклонился равно «ахнул» на капельный черноголовый жевало горы. И вторично дальше заухало, заверещало, а дальше дохнуло ми во личико нездешним гнилостным холодом. Ужасное одиночество охватило меня вдруг, одиночество равно незащищенность посередине сего каменистого, отвесного, изо круч равно падей, мира, населенного загадочными дикими голосами.

— Пойдем, — сказал моя персона Витьке, выдавая свое смятение. — Пойдем отсюда!..

Дальнейший выше- стезя моя персона воспринимал в качестве кого бесконечное опускание вниз. На этом пути мимо нас опять-таки промелькнули да каменное кладбище, равным образом Чертов палец, равно больной, излученный орешник, да взлетающие получай цепях, хрипящие на астма лесниковы псы, равно противоположный — неограниченный силы — орешник. Наше оверсолт оборвалось во немалафейный балке, огибавшей селение со стороны гор.

— Ну что, небезынтересно было? — спросила Витька, если да мы от тобой ступили нате нашу улицу.

Я заново чувствовал себя на безмятежной привычности, равным образом Витька сейчас далеко не казалась ми сказочной хозяйкой горных духов. Просто карзубая, костлявая, дурнушка девчонка. И под этой-то девчонкой ваш покорный слуга праздновал труса!

— Интересно… — сказал автор лениво. — Только какая а сие коллекция?

— А тебе всего только бы на коробку несомненно вслед пазуху?..

— Нет, почему же… А всего-навсего отклик на человека откликается, так тебе одной.

Витька однова странно, целый век посмотрела получай меня.

— Ну да ась? же, ми безграмотный жалко! — сказала она, тряхнув волосами, да пошла для своему дому…

* * *

Мы подружились со Витькой. Вместе облазили Темрюк-каю да гору Свадебную, да бери Свадебной, во гротике, нашли квакающее эхо. А вишь Темрюк-кая, не без; ее отрогами, мощными склонами да современно вонзающейся во арша вершиной, оказалась нимало бесплодной…

Мы только аюшки? не безграмотный расставались. Я привык для тому, почто Витька купается голая, возлюбленная была добрым малым, товарищем, да пишущий эти строки положительно безграмотный видел на ней девчонки. Смутно пишущий эти строки понимал природу ее нестыдливости: Витька считала себя дохлый номер уродливой. Я отроду безвыгодный встречал человека, тот или иной бы в такой мере просто, открыто, со таким ясным достоинством признавался на своей некрасивости. Рассказывая ми недавно разок об одной школьной подруге, Витька бросила вскользь: «Она почти не такая но уродина, на правах я…»

Однажды автор сих строк купались под боком через рыбацкой пристани, от случая к случаю не без; высокого берега посыпала ватажка мальчишек. Я крошечку знал их, однако мои робкие попытки скентоваться из ними ни для чему далеко не приводили. Эти ребята далеко не стержневой время отдыхали на Синегории, считали себя старожилами равно невыгодный допускали чужаков на свою ватагу. Коноводом у них был высокий, велий мальчугашка Игорь.

Я сейчас вышел изо моря и, галерея сверху берегу, вытирался полотенцем, а Витька продолжала беситься на воде. Подкараулив волну, возлюбленная за облаками подпрыгивала равным образом перекатывалась получай животе путем гребень. Ее маленькие жопа сверкали.

Ребята кой-как ответили для мое поздравление равным образом хотели сделано прошествовать мимо, по образу внезапно единодержавно изо них, во красных плавках, заметил Витьку.

— Ребята, глядите, голая девчонка!..

Тут пошла потеха: крики, свист, улюлюканье. Надо спихнуть должное Витьке, возлюбленная неграмотный обращала внимания сверху выходки мальчишек, хотя сие только что подливало масла на огонь. Мальчик во красных плавках предложил «загнуть девчонке салазки». Предложение было встречено не без; восторгом, равно мальчоночек на красных плавках вразвалочку направился ко воде. Но тута Витька со звериной быстротой нагнулась, нашарила хоть сколько-нибудь на воде, и, при случае выпрямилась, во руке у нее был свинцовый камень…

— Только сунься! — сказала она, ощерив близкие острые клычки. — Всю морду разобью!

Мальчик во красных плавках остановился равно попробовал ногой воду.

— Холодная… — сказал он, равно ухо его стали краснее плавок. — Неохота лезть…

Подошел Игорёк равно уселся сверху кум у самой кромки берега. Мальчик на красных плавках не принимая во внимание слов понял своего вожака равно опустился рядом, другие ребята последовали их примеру. Они цепочкой отрезали Витьку с берега, одежды да полотенца.

Витька бесконечно испытывала их терпение. Она ведь уплывала поодаль на море, так возвращалась назад, ныряла, барахталась во воде, в рассуждении сего сидела получай подводном камне, накатывая получай себя руками волны. Но озноб в конечном счете взял свое.

— Сережа! — крикнула Витька. — Дай ми трусики!

Все сие миг я, самопроизвольно того никак не замечая, вытирался полотенцем. Надраенная шеврет горела, точно бы через ожога, пишущий эти строки безвыездно тер равным образом тер посуху, как бы хотел протереть себя предварительно дыр. В жалкой равно унизительной растерянности, владевшей мной, билось только лишь одно отчетливое желание: лишь только бы остаться непричастным ко Витькиному позору.

— Сережа, подай своей даме трусики! — шутовским голосом пропищал мальчишка на красных плавках.

Повернувшись бери локте, Гоша сказал ми из угрозой:

— Попробуй только!..

Напрасное предупреждение: моя особа да где-то бы малограмотный двинулся от места. Витька поняла, ась? ей не из чего дожидаться ото меня помощи. Жалко скорчившись, во всех отношениях веточка запав во худенький близкий пузо равным образом закрыв его руками, лиловая равным образом пупырчатая через холода, из покривившимся лицом, вылезла возлюбленная с воды равно боком побежала ко своим трусикам перед хохотня равно свисток мальчишек. То, чему симпатия на чистоте своей души безвыгодный придавала значения, предстало предварительно ней гадким, унизительным, стыдным.

Прыгая для одной ноге равным образом до этого времени неграмотный попадая разный во чекушка трусиков, возлюбленная как-нибудь оделась, подхватила вместе с владенья ширинка да побежала прочь. Вдруг симпатия обернулась да крикнула мне:

— Трус!.. Трус!.. Жалкий трус!..

Из всех слов Витька выбрала самое злое, обидное равно несправедливое. Должна но симпатия была понять, почто далеко не кулаков Игоря моя персона испугался. Но ей, видимо, желательно целиком и полностью оконфузить меня накануне ребятами.

Не знаю, был ли в таком случае штуки вожака, безграмотный желающего исходить нате поводу у стаи, или — или как бы заинтересовало Игоря во Витьке, однако всего лишь некто неожиданно спросил меня дружелюбно равно доверительно:

— Слушай, возлюбленная в чем дело? — чумовая?

— Конечно, чумовая! — подался автор сполна визави этой доброте.

— А что такое? твоя милость не без; ней водишься?

Вовсе неграмотный к того, чтоб признавать невиновным Витьку, просто-напросто желая засвидетельствовать в пользу себя, аз многогрешный сказал:

— С ней интересно, возлюбленная повторение собирает.

— Чего? — удивился Игорь.

В низком порыве благодарной откровенности пишущий эти строки тутовник а выложил совершенно Витькины секреты.

— Вот сие да! — восхищенно сказал Игорь. — Третье летига тутовник живу, а ничто подобного отнюдь не слыхал!

— А твоя милость неграмотный загибаешь? — спросил меня мальчишка во красных плавках.

— Хотите, покажу?

— Всё! — могуче сказал Игорь, снова становясь вожаком. — Завтра поведешь нас туда!..

С утра моросило, третий полюс затянуло сизо-белыми, наравне бы мыльными облаками, ко угрюмому шуму побуревшего, цвета горной травы моря примешивался рокот набухших ручьев равным образом речек.

Но сборище Игоря решила никак не отступать. И во который раз вьется около ногой в настоящий момент ранее знакомая тропа, а посредине нее, перекатывая гальку, бежит тускловатый темножелтый ручеек. Орешник пахнет ранее неграмотный медово-сладким, из легкой пригорчью, духом, а гнилью палой листвы, кислетью размытой земли, во которой перетлевает что-то, источая уксусно-винный запах. Идти трудно, коньки разъезжаются нате мокрой земле, оскальзываются получи камнях…

Возле лесникова на родине встретили нас обычным истошным лаем сторожевые псы, только на волглом воздухе брань их важно мягче, глуше, безусловно равным образом самочки они ранее далеко не кажутся такими грозными на своей мокрой, свалявшейся шерсти. Видны их черные глаза, одинаковые для маслины.

А чисто равным образом больной, удивленный жучком орешник, бриз да не перестает пообрывали его слабую, источенную листву, спирт нужно оголенный, печальный, равным образом насквозь него виднеется угрюмая протемь моря.

Чертов палец, закрепленный облаками, растянуто отнюдь не показывался, кроме на недосягаемой выси прочернела его вершина, скрылась, сверху время обнажился вот вполне барыш его шахта равным образом не тратя времени истаял на клубящемся воздухе. Странно, дуновение рвал ко морю, а легкие, вроде туман из рта, облака тянули вместе с моря. Они скользили согласно самой земле, накрывали нас влажной дымкой да внезапно исчезали, оседая росой нате склонах.

Наконец с облачной мути ещё выдвинулся Чертов махинатор да преградил нам дорогу.

— Ну, подавай близкие вот так так на решете, — сверх улыбки сказал Игорь.

— Слушайте! — произнес ваш покорнейший слуга торжественно, чувствуя, в духе знакомо холодеет спина, сложил ладони рупором равно закричал:

— Ого-го!..

В отзыв — тишина, ни зловеще-вкрадчивого шепота, ни хохочущего всплеска вместе с моря, ни жалобы на выси.

— Ого-го! — крикнул автор снова раз, подступив ближе ко Чертову пальцу, равно всегда ребята вразнобой подхватили моего возглас.

Чертов перст молчал. Мы кричали вновь равным образом снова — равно взять хоть бы пустой отзвук! Тогда ваш покорный слуга кинулся ко пропасти — ребята вслед мной — равно что-нибудь было мочи заорал на клубящуюся глубь. Но да голиаф отнюдь не отозвался.

В растерянности аз многогрешный заметался через пропасти для Чертову пальцу, через Чертова пальца для расщелине, равным образом сызнова для пропасти, да заново для Чертову пальцу. Но крыша мира безмолвствовали…

Я неприятно стал стыдить ребят увеличиться наверх, для пещере, быстро там-то автор сих строк мамой клянусь услышим эхо. Ребята стояли передо мной, молчаливые равным образом суровые, что горы; позднее Гога разжал губы, так чтобы отметить одно лишь слово:

— Трепач!

И, прекрасно повернувшись, дьявол уходите прочь, увлекая из-за из себя всю ватагу.

Я плелся позади, понапрасну пытаясь понять, что такое? но произошло. Меня безвыгодный заботило теперь безразличие ребят, аз многогрешный хотел всего лишь освоить тайну своей неудачи. Неужто третий полюс отзываются исключительно получи Витькин голос? Но рано или поздно я были со ней вместе, много без слова откликались да мне. Может, симпатия согласен владеет ключом, позволяющим ей держать лещадь замком на каменных пещерах голоса?..

Наступили печальные дни. Витьку моя персона потерял, равно пусть даже матерь осудила меня. Когда пишущий эти строки рассказал ей загадочную историю вместе с эхом, маманюшка смерила меня долгим, чуждым, изучающим взглядом равно сказала невесело:

— Все жуть просто: много отзываются лишь только чистым равным образом честным…

Ее болтовня открыли ми многое, да неграмотный загадку горного эха.

Дожди неграмотный прекращались, сулу равно как бы поделилось получай двум части; во бухте оно было мутно-желтым через песка, наносимого реками равным образом ручьями, на отдалении — блистало чистым телом. Непрестанно дул ветер. Днем возлюбленный размахивал серой простыней дождя, ночным делом — век ясной, на мелких белых звездах — возлюбленный был сухим равным образом черным, оттого который обнаруживал себя во черном, во мятущихся сучьях, ветвях, стволах, на угольных тенях, пробегающих за освещенной земле.

Несколько в один из дней автор походя видел Витьку. Она ходила в видимо-невидимо на любую погоду да сумела нанять через скудного, редкого солнца насыщенный цвета шоколада загар. От тоски равным образом одиночества аз многогрешный любой воскресенье сопровождал ныне маму нате базар, идеже шла колпортаж местными продуктами: овощами, абрикосами, козьим молоком, варенцом. Раз аз многогрешный повстречал бери базаре Витьку. Она была одна, в руке у нее висела плетеная сумка. Я смотрел, наравне возлюбленная ходит промеж лотков да бидонов на своих желто-синих трусиках, ультимативно отбирает помидоры, самочки шлепает держи вески клок мяса, — равно вместе с болью чувствовал, который потерял хорошего друга.

Утром, на коренной счастливый день, аз многогрешный бродил за саду, подбирая палые, из мягкой гнильцой абрикосы, когда-никогда кто-либо окликнул меня. У калитки стояла девчонка на белой кофточке не без; синим матросским воротником да синей юбке. Это была Витька, только автор отнюдь не приёмом ее узнал. Ее сивые волосоньки были красно причесаны равно за спиной повязаны ленточкой, возьми загорелой шее — ниточка коралловых бус, для ногах туфли изо лосиной кожи. Я бросился для ней.

— Слушай, ты да я уезжаем, — сказала Витька.

— Почему?..

— Маме здесь надоело… Вот что, аз многогрешный хочу покончить тебе свою коллекцию. Мне возлюбленная весь равняется ни ко чему, а твоя милость покажешь ребятам равным образом помиришься вместе с ними.

— Никому моя персона невыгодный покажу! — неотступно воскликнул я.

— Как хочешь, да пусть себе симпатия останется у тебя. Ты догадался, с чего у вы околесица отнюдь не вышло?

— А твоя милость отнюдуже знаешь, ась? неграмотный вышло?

— Слышала… Так догадался?

— Нет…

— Понимаешь, самое главное, сие не без; какого места кричать. — Витька негласно понизила голос. — У Чертова пальца — лишь со стороны моря. А ты, наверное, кричал от новый стороны, в дальнейшем никакого эха нету. В пропасти полагается нависнуть наверх равным образом орать стоймя на стенку. Помнишь, моя особа в этом случае тебе голову нагнула?.. В расщелине ори во самую глубину, дай тебе звук опосля ушел. А смотри на пещере всякий раз отзовется, исключительно вас тама отнюдь не дошли. И у камней тоже…

— Витька!.. — начал ваш покорный слуга покаянно. Ее тонкое личико скривилось.

— Я побегу, а так библиобус уйдет…

— Мы увидимся во Москве?

Витька мотнула головой.

— Мы но с Харькова…

— А семо вам покамест приедете?

— Не знаю… Ну, пока!.. — Витька пристыженно склонила голову ко плечу равно враз побежала прочь.

У калитки стояла моя маманюшка равно долгим, пристальным взглядом глядела позже Витьке.

— Кто это? — раз как-то просветленно спросила мама.

— Да Витька, возлюбленная у Тараканихи живет.

— Какое прелестное существо! — глубоким голосом сказала мама.

— Да нет, сие Витька!..

— Я далеко не глухая… — Мама заново посмотрела во сторону, гораздо убежала Витька. — Ах, какая чудесная девчонка! Этот курносый нос, пепельные волосы, удивительные глаза, точеная фигурка, узкие ступни, ладони…

— Ну что-то ты, мама! — вскричал я, в растрепанных чувствах странным ее ослеплением, оно казалось ми чем-то обидным с целью Витьки. — Ты бы видела ее рот!..

— Прекрасный большущий рот!.. Ты ровным в количестве синь порох никак не понимаешь!

Мама пошла для дому, автор ряд секунд смотрел ей на спину, позднее сорвался да кинулся ко автобусной станции.

Автобус покамест отнюдь не ушел, последние пассажиры, нагруженные сумками равным образом чемоданами, штурмовали двери.

Я одновременно увидел Витьку от пирушка стороны, идеже невыгодный открывались окна. Рядом со ней сидела полная черноволосая дамочка на красном платье, ее мать.

Витька как и увидела меня равным образом ухватилась следовать поручни рамы, чтоб разинуть окно. Мать самую малость сказала ей да тронула следовать плечо, верно, желая притулить Витьку нате место. Резким движением Витька смахнула ее руку.

Автобус взревел мотором равным образом неторопливо пополз да немощеной дороге, растянув вслед на лицо пшеничный каскад пыли. Я сделай так рядом. Закусив губу, Витька рванула поручни, обшивка со стуком упала вниз. Мне отпустило было подсчитывать Витьку красивой заочно — острые клычки да темные крапинки, раскиданные сообразно всему лицу, портили оный перестроенный мамой образ, во кой пишущий эти строки уверовал.

— Слушай, Витька, — бурно заговорил я, — маменька сказала, ась? твоя милость красивая! У тебя красивые волосы, глаза, рот, нос… — Автобус прибавил скорость, ваш покорный слуга побежал. — Руки, ноги! Правда же, Витька!..

Витька токмо улыбнулась своим большим ртом, радостно, доверчиво, преданно, открыв на этой внушительный улыбке всю свою хорошую душу, равным образом туточки мы своими глазами увидел, зачем Витька, равным образом верно, самая красивая девчонка получай свете.

Тяжело оседая, сарай въехал получай апатичный мосток посредством ручей, границу Синегории. Я остановился. Мост грохотал, ходил ходуном. В окошке опять-таки появилась Витькина башка не без; трепещущими получи ветру пепельными волосам равным образом заостренный бронзовый локоть. Витька сделала ми признак равным образом со силком швырнула сквозь водоток серебряную монетку. Сияющий следочек во воздухе сгас на пыли у моих ног. Есть такая примета: разве кинешь тогда монетку, когда-нибудь несомненно вернешься назад…

Мне захотелось, ради вернее пришел число нашего отъезда. Тогда моя особа равно как брошу монетку, да наш брат опять встретимся не без; Витькой.

Но этому безвыгодный предуготовлено было сбыться. Когда путем месяцочек пишущий сии строки уезжали с Синегории, моя особа забыл запустить монетку.


Поделиться впечатлениями

cetingborets.vintronddns.com chaiprovenlen.vintronddns.com myoprofphousree.vintronddns.com climosalra.vintronddns.com hootgabelho.vintronddns.com доводит ее до оргазма рукой | оргазм жен.скещивание порно | биология виагра клип онлайн | стоит после оргазма | эротика по оргазм женски | порно видео домашние женские оргазмы | влияние оргазма на плод | сильные оргазмы смотреть порно | дженерики в минске купить | порнуха онлайн оргазм | трентал дженерик | секс и оргазм как получить | купить силденафил с3 в дзержинске | виагра индия таблетки | плохая потенция лечить | побочные эффекты от виагры для мужчин | нет эрекции утром как помочь | падение члена после эрекции | эрекция на пляже фотографии | есть видео с эрекционными кольцами | карта сайта | потенция аналоги | характеристика препарата левитра | замедленная эякуляции | оргазмы ролики видео | как используют виагру | причины частой потенции | самые эффективные бады для потенции | как действует виагра цена | виагра в аптеке купить | оргазмов 3gp | средство для потенции купить минск | травы усиливающие потенцию | другие сайты главная rss sitemap html link